Школьные мемуары (с Одноглазниками.Вру не связаны!)
Хотел было ответить на каммент sonnaya_feya в http://c-kahn.livejournal.com/38742.html, но погрузился в дебри мемуаров школьной тематики.
В отличие от большинства народонаселения, у меня о школе остались весьма хорошие воспоминания. Нет, конечно, были притирки с коллективом (я ворвался в школу посреди пятого класса), особенно, на языковой почве: воскресенские аборигены не признавали ни русский язык, ни украинский, в ходу был ужасающий суржик (касинец, аденица, пашлите, гуляться и пр.), поэтому мой винницкий суржик здесь не признавался, вследствие чего меня некоторые группировки класса не воспринимали. Но я шибко по этому поводу не переживал. Учеба давалась легко и ненапряжно. Пионерский, а следовательно и комсомольский, деятель был из меня никудышний, поэтому ко всяческим общественным мероприятиям меня не привлекали. Так что школьные годы у меня прошли сравнительно беззаботно.

Но речь не об этом. Общаясь с sonnaya_feya, я отметил, что забыл напрочь лица, имена, фамилии пароли, явки как однокашников, так и учителей, которых, казалось, буду помнить всю жизнь. Ну, шопуделать? у меня хорошая память моторная, но все остальные виды — полнейший отстой. :-( Но самое обидное, хорошо запомнились личности, с которым у меня не получался контакт, наблюдалась взаимная неприязнь, а то и противостояние. Есть, правда, исключения:

Елена Яковлевна Дворовенко АКА Олэнка. Читала укрлит&мову. Была классным руководителем. Вела класс все семь лет, с четвертого по десятый. Человек добрый, умный, здравомыслящий и рассудительный, отличный филолог. Самые теплые воспоминания о ней.

Билиенко Людмила Борисовна АКА Хромоножка. Англичанка. Прозвище привязалось за ее хромоту вследствие травмы во время родов, ходила с палочкой. Несмотря на это, была очень энергичной, вела весьма активный образ жизни, практиковала велосипедные прогулки всей семьей. Но благодарен я ей за то, что она за уши вытянула из англоязыкового дерьма нашу группу (полкласса изучало английский, половина — немецкий), у нее даже отъявленные двоечники могли выдавить из себя не то что "Май нэйм ыз Васиа", но и краткий рассказ о политической обстановке в мире. Дело в том, что нам не везло с англичанами. Если у "немцев" был постоянный учитель (правда, лучше бы не было никакого, но об этом позже), то у нас были сплошные студентки-практикантки, держались не дольше месяца-двух, или замена в виде пожилой "немки", которая гундосила английский слова с отвратительным баварским акцентом. Когда появилась Людмила Борисовна, ситуация поменялась кардинально. Благодаря ей я "почувствовал" язык. Низкий поклон ей.

Сёмкина Светлана Леонидовна вела русяз&лит. Педантичная дама, с проскальзывающьм одесским акцентом ("четверьг"). Была строга, но справедлива. Не привила ни у кого отвращения к русской словесности — и на том ей спасибо благодарственное. А если серьезно, то она учила детей работать, превозмогать себя и работать — искать, читать, зубрить, сдавать, анализировать, писать, размышлять. То, что обычная фраза для писем в армию "извени за многа ашибак" в письмах наших одноклассниц встречалась редко — ее первейшая заслуга. Ходили слухи, что эмигрировала в Израиль, но недавно наткнулся на Одноглазниках.Вру на ее свежее фото среди экс-учеников в Киеве.

Мишаков Валерий Александрович. Физрук. Сначала у всех, а потом у юношей. Несостоявшийся на почве алкоголизма спортсмен, но замечательный человек. Физкультурой он нас особо не нагружал, но был корректным и не матерился в отличие от других. Сидел, практически, всегда в своей прокуренной каморке в подвале при спортзале, никого не трогал. Но барышни втайне за ним сохли. ;-) Ему благодарен за то, что он нас сотоварищи в девятом классе приучил приходить в спортзал или на спортплощадку каждый большой перерыв и подтягиваться, кто сколько может. А поначалу я — шлангообразный хиляк и мой товарищ — весьма упитанный юноша еле осиливали три истошных подтягивания на двоих (по полтора на каждого). К выпуску каждый уже мог осилить 18-20 раз, что мне очень кстати пригодилось в армии.

Гуняга Павел Григорьевич АКА Полкан. Военрук, подполковник в отставке. Весьма колоритный дядя: огромнопузатый, но спортивный. Азы с перлами военной лингвистики я подчерпнул именно от него ("ибить!..ся сердце перестало!", "копать от забора до обеда", "тут вам — не здесь!" и прочее). Разговаривал по-русски, но с жутким украинским акцентом. Особенно красиво в его исполнении звучала огневая подготовка: "цєль", "прицєл", "цєвьё". Шутники подсказывали: "цєлка". Он: "Га? Шо? А, ну да, и это тоже...". Хлопцы боялись ему на глаза попадаться, потому что он а) больно дергал за смоськи за ушами, приказывая постричься, б) отлавливал каждого слоняющегося бездельника и припахивал по своим военруковским вопросам (стенды повесить, макеты попереносить, в тире че-нить приколотить-покрасить) или тащил тренироваться разбирать-собирать АКМ. Поначалу подержать оружие (хоть и с подпиленными бойками) желающих была масса, потом она иссякла. Но опять же я сотоварищи околачивались вокруг Полкана регулярно, научились обращению с "калашем" в рекордные сроки и с разными извратами (вслепую, за спиной, одной левой рукой и т.д.), что тоже оказалось очень полезным в Вооруженных Силах. Только вот строевому шагу он меня научить никак не мог. Впрочем, я до сих пор не могу понять всей логики и нужности этих дурацких строевых движений. Умер Павел Григорьевич через пару лет после моего выпуска. :-(

Арифметику читала у нас Николаенко Ольга Яковлевна АКА Плоша (погоняйло появилось как дань ее черниговскому акценту с произнесением "плоШа" вместо "плоЩа". Читала крайне бестолково. Никто у нее математику не знал. Переменчивое настроение с уклоном в депрессию (сказывались семейные проблемы), наложенное на блевотную раскраску кабинета в мрачных синих тонах, прививало стойкое отвращение к алгебре с геометрией. Благо, я из физико-математической семьи, выкручивался самостоятельно, поэтому на уроках на фоне остальных одноклассников выглядел молодцом. Репутацию мне портил только подростковый максимализм, побуждавший меня вступать в спор с Плошей по любому математическому поводу (когда из принципа, а когда из вредности). Сейчас даже стыдно за свои выходки.

Физику читал поначалу Цыплаков Николай Егорович (свят-свят-свят! худшего физика представить трудно!). Он был все время каким-то обиженным и оскорбленным, его очередь на квартиру не двигалась, тотальная несправедливость окружала его плотным кольцом. Он отыгрывался на нас. Урок у него начинался так: он заходил в класс (выходил из встроенной в кабинет подсобки), сходу начинал читать нам мораль, шпынять за то, что мы балбесы бестолковые, ничего не знаем и учиться не хотим, что из-за нас все беды в мире и накапливаются, политическая ситуация обостряется, потом садил и продолжал чтение морали в духе политинформации, затем за 15 минут до конца урока рассказывал, что мы сейчас должны прочитать, и какие задачи дома решить самостоятельно, и уходил в подсобку. Если на наш галдеж кто-то из руководства заглядывал в кабинет, он выскакивал из подсобки на душераздирающий скрип входной двери (мазать ее запрещал! это была его сторожевая сигнализация) и рассказывал, типа, он на секунду заскочил в подсобку за дидактическим материалом.

Позже Цыплакова заменила Татьяна Поликарповна — весьма грамотный учитель, сумела малость подзалатать дыры (нет! не дыры! каньоны!) в наших знаниях.

Михайлина Франковна учила нас химии. Это у нее получалось весьма неплохо. Дружила с Поликарповной и на перерывах они любили меня доставать: встретят в коридоре, схватят за пуговицу и давай доколупывать каждая своим вопросом. У Поликарповны был пунктик "Основные положения молекулярно-кинетической теории", Михайлине надо было озвучить три постулата (ну, не помню навскидку!) какой-то теории. Это произошло после того, как я на соответствующих уроках не смог выдавить из себя ответы на эти вопросы. Так они решили подоставать. Но я на них не обижался. ;-)

Степаненко Лидия Ивановна — учитель зоологии-биологии-анатомии. Злая тетка, но предмет у нее знали (тогда программа по биологии была куда легче современной!).

Семкину в девятом классе заменили молодо-зеленой Варварой Афанасьевной АКА Варварварвара АКА Женщина (последняя кличка дана вследствие ее феминистических взглядов и сведению обсуждения любого произведения к "Роли женщины в..."). Взбалмошная и придурошная девица. По причине молодого возраста и красивой фигуры была пределом мечтаний и ночных поллюций многих старшеклассников. У меня вызывала обратный эффект. "Благодарен" ей, что она привила мне отвращение к русской классической литературе и способствовала развитию в моем характере нонконформизма.

Было еще много колоритных личностей, о которых хочется вспомнить, несмотря на то, что здесь и так много букв. ;-)

Музыку вела у нас дама со смещенным центром тяжести (из-за бюста-аэродрома шестого с половиной размера) по фамилии Мартиросян. Ее собственный бюст, похоже, весьма смущал, потому что она все время была какой-то озабоченной и "затурканой". Дети садились ей на голову, она с классом справиться не могла, на наш вой, под которым подразумевалось хоровое исполнение пионерских и патриотических песен, регулярно прибегала завуч, решив, что тут кого-то надо спасать. Утомившись от нашего галдежа она садила за пианино нашу одноклассницу Леночку Комарову, серьезно в то время занимавшуюся музыкой, и та показывала мастер-класс в виде "Апассионаты" или "Туреческого марша", что наш класс устраивало больше, чем мартиросянские оргии, и мы хоть таким образом приобщались к классической музыке.

Рисованию учил шебутной прикольный дядька. Звали его, по-моему, Николаем Федоровичем. Но больше знали его по кличке Чек (у него была быстрая отрывистая речь и когда он звал к себе какого-нить ученика, он манил пальцем и говорил "Эй, чек! Иди сюда!". Под словом "чек" у него подразумевалось "человек"). По совместительству он вел физ-ру в младших классах, поэтому на уроки изо приходил в спортивном костюме, со свистком на пузе и с мячом в руках. Знал массу анекдотов и прибауток.

В группе, изучавшей немецкий язык, бесчинствовал Шабалин Петр Никитич — весьма придурошный дядька по кличке Шрайбикус (за внешнее сходство с комиксовым персонажем из учебника немецкого языка). Был до одури зловредным и несдержанным. Всех считал дебилами с идиотами, доказывал, что эти оглоеды в жизнь неспособны выучить немецкий язык даже в азах, преподавал материал салдафонскими методами: тупым зазубриванием слов и фраз, доказывал, что он совершит геройский поступок, если научит эту биомассу хотя бы читать. И он гордился собой, потому что читать умели у него все. Но никто не понимал смысла прочтенного и не мог связать осознанно два слова. Его это очень бесило, он разбивал не одну указку о вихрастую голову нерадивого ученика, на подхвате всегда держал огромную стирательную резинку и полкилограммовую связку ключей, которыми он швырялся очень далеко и очень точно. Причем, тот, в кого было "тапком" кинуто, должен был принести этот "тапок" незамедлительно обратно, иначе следовали другие, не менее болезненные санкции. Его, естественно, терпеть все не могли (ни ученики, ни учителя), постоянно подстраивали какие-нибудь пакости. А то просто лупили. Бит он был не единожды, беспощадно и от души. Но продолжал свинство с ослиным упорством. Слава богу, удалось его заставить покинуть школу, на замену пришла молодая оторва в морском кителе фашиствующего вида, но с демократическими замашками. Стала кумиром для девчонок (одевалась модно, давала рекомендации по правильному макияжу и жизненные советы).

Можно писать да писать. Хоть это и никому и неинтересно, кроме меня, но я ж дыбр, прежде всего, для себя веду!

Отдельно надо рассказать о многолетне-бессменном директоре Литошко Любови Григорьевне, и о завуче Комаровой Елене Васильевне (кстати, маме той самой музицирующей Леночки Комаровой). Но это тема для отдельной главы.

Так что как-нибудь после.

ЗЫ Вспомню чего — добавлю в сюды.

ЗЗЫ История про Цыплакова ж имеет продолжение! Когда моему сыну, который учится совсем в другой школе, пришло время изучать физику, он пришел после первого занятия домой и сообщил нам, чтобы мы не падали в обморок: потому что учителем физики у него назначен Цыплаков Николай Егорыч. Нам впору было сознание терять... В результате сын заполучил идиосинкразию на физику.
Но это еще не вся история. Два года назад Цыплакова от них забрали. Мы вздохнули облегченно. Но преждевременно: учителем информатики был поставлен сын Цыплакова. Как оказалось, из него такой же педагог, как и из его папеньки. Бедагог.